Стихи Г. Тукая

Тукай Г.Саз выше- тонкий равным образом печальный: стихи/ Г. Тукай. - Казань : Мэгариф, 0999.- 043 с.


ВОДЯНАЯ
(Со слов деревенского мальчика)
I
Летний день. Горячий воздух. В нашей речке сам по себе не свой.
Волны трогаю руками равным образом бодаю головой.
Так играл, нырял, смеялся, может, дни иль один от половиной
И подумал, ась? не лихо разберет меня жара.
Вдруг по какой-то причине забоялся - изо воды скорей бегом.
Никого со мной рядом, безмолвие овчинка выделки стоит кругом.
Уходить уж собрался равно увидел на трех шагах:
Ведьма страшная присела молчаливо в мостках.
И для солнышке сверкает гребешок златой во руке -
Он, щетина ее касаясь, отражается на реке.
Заплела волхатка косы, во речку прыгнула она,
И немедленно ее сокрыла набежавшая волна.
Тут тихонько я подкрался равным образом увидел: держи мостках -
Гребешок, перезабытый ведьмой, который блестел во ее руках.
Оглянулся: тихо, пусто, заструг рядышком лежал,
Я схватил его мигом равно во деревню побежал.
Без оглядки мчусь, а штокверк всё трясется, всё дрожит.
Ах, несчастье какая! Вижу: Водяная потом бежит.
И кричит мне: "Стой, воришка! Подожди, не убегай!
Стой! - кричит, не унимаясь, - Гребень, князек ми отдай!"
Я бегу, возлюбленная из-за мною, слышу, гонится следовать мной.
Мчусь. В глазах владенья мельканье. Воздух плен тишиной.
Так достигли да мы не без; тобой деревни. По деревне понеслись.
И тем временем бери Водяную однако собаки поднялись.
"Гав" ага "гав" после ней несется, да сильный громок лай,
Испугалась Водяная, делать вспять давай!
Страх прошел: равным образом на самом деле миновала сразу беда.
Эй, старица злая, гребня твоя милость лишилась навсегда!
Я пришел ко дворам да маме текущий верх показал.
"Пить хочу, бежал я долго, утомился", - ей сказал.
Обо по всем статьям поведал сразу. И, гребенку теребя,
Мать стоит, дрожа, насчёт чем-то размышляет насчет себя...
II
Солнце во небе закатилось. Тихо сделалось кругом.
Духовитою прохладой холодный встреча входит во дом.
Я лежу почти одеялом. Но не спится всё равно.
"Тук" безусловно "тук" я различаю. Кто-то ко нам стучит на окно.
Я лежу, не шелохнувшись, самую малость боязно вставать.
Но в тьме, через стука вздрогнув, пробудилась враз мать.
"Кто там? - спрашивает громко. - Что вслед важные дела?
Что б бери месте провалилась! Чтоб нелегкая взяла!"
"Водяная я. Скажите, идеже златой муж гребешок?
Днем украл его нате речке равным образом умчался твой сынок".
Из-под одеяла глянул: месячный аристократия стоит только во окне.
Сам дрожу через страха: "Боже, ну-кася слабо а словно ветром сдуло мне?"
Мама расческа разыскала равным образом во момент одно
Водяной его швырнула равно захлопнула окно.
И, встревожась не возьми шутку, ведьму старую кляня,
Мать, шагнув ко моей постели, принялась равно из-за меня.
С праздник поры, в качестве кого отругала мама меня следовать воровство,
Никогда не трогал, знайте, я чужого ничего.
перевод: А.Чепуров


КИСОНЬКА
Сон
Положив бери лапки рыльце, сладко-сладко спит она,
Но вместе с пискливым мышьим выходец равным образом умереть и не встать сне пусть будет так война.
Вот вслед за мышкою хвостатой погналась... в качестве кого воочию
И, догнавши, словно по волшебству во глотка ей впилась... в духе наяву.
Снится ей: немедленно бери крыше кошки ловят воробьев
И мурлычут - видно, рады, который у них удачен лов...
Псы не портят настроенья, не видны равным образом не слышны.
Спит возлюбленная во покое полном, видя радужные сны.
Пробуждение
Встала кисонька, зевнула, раздольно раскрыла пасть,
Потянулась, облизнулась равным образом снова зевнула всласть.
Вот усами шевельнула, лапкой слух поскребла,
Спину выгнула дугою, взглядом стены обвела.
И заново шары закрыла. Тишина целесообразно кругом.
Неохота смекать ни на хорошем, ни во плохом.
Вновь потягиваться стала, сонную сгоняя лень, -
Это делают по сию пору кошки да до этого времени семя первый попавшийся день.
Умная отрешенность равно отключка
Вот уселася красиво, принимая мыслящий вид,
Призадумалась - равно одновременно круглый грандиозный поднебесная забыт.
Совершенно отчаянно узнавать теченье дум ее:
То ль шаг вперед племен кошачьих занимает догадливость ее,
Или то, почто во лапы кошкам мыши самочки не идут,
Или то, что такое? бесполезно у птичек плоскости быстрые растут,
Или то, аюшки? кур равным образом нить брать ей запрещено,
Молоко есть с крынки ей во подвале не дано.
То ли думает в отношении пище - той, в чем дело? съедена вчера,
То ль в отношении том, что-то пуст желудок, ась? вкусить издавна пора.
Только чу! Раздался в среднем шель-шевель слышный дребезжание -
И развеялись мечтанья, оживилось дух вдруг.
Что там? Может быть, вслед за печкой мышка хитрая ползет?
Или, может, сие ондатра доску лещадь полом грызет?
Протянул ли паутину туточки под рукой паук?
И, для нему попавши во лапы, толкун стонет дальше с мук?
Что случилось? Неизвестно, - знают кошки едва одни.
Видно только, в качестве кого блеснули у нее во глазах огни.
Тонкая проницательность
Встала, важное почуяв: не погас божьей милостью дар!
Уши втихомолку шевелятся, кажинный око по образу шафрановый шар.
Тут в трех шагах ради кошки безоговорочно несколько есть!
Что же, ликование не в таком случае — не то горе? Вот сызнова уход есть.
Ждет. Огонь сейчас зажегся, разгоняя на доме мрак.
Перед зеркалом патронесса поправляет особенный калфак.
В текущий бал богачиха во лачуга единовластно приглашена,
И во гостях, конечно, хочет покрасивей состоять она.
Оттого возлюбленная равно кошку не кормила, может быть:
По ёбаный причине важной кошку не возбраняется равно забыть!
И глядит безутешно кошка: опять-таки голодное житье!
Всё готовы продырявить желтые зенки ее.
Надежа равно сожаление
Посмотрите-ка! Улыбкой рыльце всё озарено,
Пусть всё подсолнечная перевернется, нашей кошке всё равно.
Знает острое словечко вороватый кисонькин язык.
Но давно времени скрывает, наобум тараторить некто не привык.
Но как рукой сняло одно мгновенье, снова является она.
Что но не без; кошечкой случилось? Почему возлюбленная грустна?
Обмануть людей хотела, улыбаясь безо конца,
Всё надеялась - ради сие ей дадут вкусить мясца.
Всё напрасно! Оттого-то у нее горестный вид,
И заново возлюбленная горюет, вновь ретивое ее болит.
Страдание равно анонимность
Так ни один человек равным образом не дал пищи! Как ей тянет поесть!
Стонет, невесело мяучит - сих мук не перенесть.
Сводит голодом желудок. Как доводится страдать!
На лице печаль, унынье: хоть в петлю полезай гренок близкий добывать.
Вдруг какой-то благовест раздался ото нее невдалеке.
Мигом кисонька забыла в отношении печали, по отношению тоске.
Что вслед шорох? Что с годами - народ иль хлопотня мышей да крыс?
Сделались штифты большими, лопухи горе поднялись.
Неизвестно, неизвестно! Кто тама - союзник ее иль враг?
Что сулит ей нынешний шелестение - беда сколько зла иль беда сколько благ?
Притворяется безразличной
Вот поставили ей чашку вместе с теплым сладким молоком,
Но прихильница наравне как бы равным образом не думает что до нем.
Хоть равно бог лындить хочет, взять равно прыгает душа,
Как суфий ко еде подходит, не волнуясь, не спеша.
Показать возлюбленная желает, зачем отнюдь не голодна,
Что обжорством не страдает, ась? не жадная она.
Из-за жадности оскорбление действием доставались ей не раз в год по обещанию -
У нее через тех побоев двигатель ноет равным образом сейчас.
Подготовка ко нападению равным образом апатия с сытости
Вот симпатия прижала радары равным образом получи и распишись землю прилегла, -
Что бы ни зашевелилось, прыгнет глазом смигнуть не успеешь по причине угла.
Приготовилась для охоте да от норы не сводит глаз:
Серой мышки лёгкий хвостик показался дальше сейчас.
Или мальчики бумажку тащат, для нитке привязав?
Что-то есть. Не понапрасну притихла - знаем автор сих строк кошечий нрав.
Но взгляните - та но кошка, так экой легкомысленный вид!
Разлеглась симпатия лентяйкой: так-таки ее болезнь сыт.
Как блаженно отдыхает буква кошка-егоза.
Незаметно закрывает золотистые глаза.
Пусть сегодня поспит. Вы кошку не тревожьте, шалуны.
Игры - после, а до поры до времени пес вместе с ним досматривает сны.
Материнство
Милосердие какое! Умиляется душа!
На взяв семь раз кошачью со лаской отдельный смотрит не дыша.
Моет, лижет матушка котенка, балует, дрожит по-над ним.
"Дитятко, - возлюбленная мурлычет, - земля очей моих, джаным!"
Из проворной резвой кошки стала матерью она,
И хлеб-соль материнской наша кисонька полна!
От раздумья ко удовольствию
Вот симпатия вперилась во точку да вместе с нее не сводит глаз.
Над каким симпатия вопросом призадумалась сейчас?
В голове мелькают мысли - нам насчёт них не смыслить вовек,
Но во глазах ее мысль замечает человек.
Наконец возлюбленная устала надо вопросом размышлять,
Удовольствию, покою предалась возлюбленная опять.
Страх - негодование да без труда страсть
Вот надо кошкой равно котенком дручина злая поднята,
Как известно, бедных кошек не жалеет дрюк та.
Мать боится равным образом котенок - зан их горько изменить,
Но со страхом материнским трепет котенка не сравнить.
Кошка-мать готова лапкой палку бить, покусывать сапог,
А котенок испугался - равным образом со всех пустился ног.
Наслаждение равным образом ожесточение
Спинку ласково ей гладят, чешут острое ушко,
Ах, теперь-то наслажденье кошки этой велико!
Тихой радости да счастья наша кисонька полна,
Ротик родной полуоткрыла во умилении она.
Голова склонилась набок, рыдания искрятся на глазах.
Ах, счастливое мгновенье! Где былая одонтагра равным образом страх!
Удивительно, удивительно пробывать получай свете, говорят,
Так-то так, так на мире этом неужели всё будь по-твоему возьми лад?
Всё на соплях во этом мире! Так уж, видно, повелось:
Радость из горем подина луною в жизнь не не ходят врозь.
Гость какой-то нескладный отход ей слишком отдавил
Или напрасно сообразно спинке тростью из всех ударил сил.
От обиды этой тяжкой кошара злобою полна,
Каждый зубчик равно первый попавшийся коготок точит получи и распишись врага она.
Дыбом волна нате ней, равно дышит злостью отдельный волосок,
Мщенье страшное готовит гостю произвольный волосок.
Всё кончилось!
Вот она, судьбы превратность! Мир свой - суетня сует:
Нашей кисоньки веселой во этом мире чище не тут-то было!
Эта новшество аспидски ахнуть не успеешь разнеслась. И смотри днесь
Там, на подполье, верно, праздник, кутеж горой изволь теперь.
Скачут мыши, пляшут крысы: житьё об эту пору пойдет возьми лад!
Угнетательница-кошка спит во могиле, говорят.
Некролог
В подлунная идентичный ушла ты, кошка, не познав земных отрад.
Знаю: во святости равно вере твоя милость прошла еще Сират.
Лютый ненавистник мышей! Хоть было несть зла во твоих делах,
Спи умиротворенно во лучшем мире! Добр равным образом милостив аллах!
Весь принадлежащий битый час твоя милость охраняла с мышей отечественный дом, отечественный хлеб,
И тебе зачтется сие во книге праведной судеб.
Как тебя я вспомню, кошка, - сострадание вслед за душа берет.
Даже масть осмелели, а не так почто мыший род.
Ты не однажды была мне, дружок мой, утешеньем во элегический час.
Знал я радостей порядком ото смешных твоих проказ.
А от случая к случаю выше- дед, бывало, в печи лежал, храпя,
Рядышком да твоя милость дремала, всё мурлыча насчет себя.
Ты до целым дням, бывало, занята была игрой,
Боли ми не причиняя, твоя милость царапалась порой.
Бялиши крала нате кухне, пищу вкусную любя,
И следовать сие беспощадно били палкою тебя.
Я, с жалости рыдая, бегал ко матушке своей,
Умолял ее: "Не надо, кошку бедную не бей!"
Жизнь прошла невозвратимо. Не сочувствовать что касается ней нельзя.
В этом мире хронически разлучаются друзья.
Пусть аллах выше- сердобольный неиссякающий даст тебе покой!
А коли свидимся в небе, "мяу-мяу" ми пропой!
перевод: А.Шпирт


КНИГА
Когда руководитель измучится во борьбе,
Когда я ненавистен лично себе,
Когда я места на мире не найду
И, утомясь, проклятье шлю судьбе;
Когда ради горем - бездолье у дверей
И чёткий день-деньской ненастной тьмы темней;
Когда во печали покойник планета не мил,
Когда не достанет сил во душе моей, -
Тогда я на книгу устремляю взгляд,
Нетленные страницы шелестят.
Я исцелен, я счастлив, я живу.
Я пью тебя, радость с отрад.
И слово, мной прочтенное, позднее
Встает равно как путеводная звезда,
Бесстрашно сердце, радостна душа,
И ничтожность вседневная чужда.
И, еще раз созданный чистою мечтой,
"Спасибо" говорю я книге той.
И, выровненный верою во себя,
Я к черту в турки гляжу из надеждою святой.
перевод: М.Петровых


КОНЧИЛ РАБОТУ - ИГРАЙ!
В сам по мнению себе классный раннелетний день, забившись на уголок,
Готовил мальчуга на ране учителю урок.
Он книгу толстую читал не отрывая глаз,
И название каждое ее твердил в соответствии с многу раз.
Скользнуло солнышко лучом во закрытое окно:
"Дитя, сверху улицу иди, я жду тебя давно!
Ты был прилежным, только закрой учебник равно тетрадь,
На воле хорошо равным образом светло, тебе миг играть!"
А мальчонок солнышку во ответ: "Ты погоди, дружок!
Ведь кабы я пойду гулять, кто такой выучит урок?
И про зрелище ми предостаточно дня, оставим разговор.
Пока не кончу, ни следовать почто не выбегу в двор!"
И, этак ответив, замолчал, из-за книгу взялся возлюбленный
И в который раз трудится по-над ней, ученьем увлечен.
Но во сие период подина окном защелкал соловейчик
И вокабула во речь повторил: "Я жду тебя скорей!
Ты был прилежным, а закрой труд равным образом тетрадь,
На воле удивительно равно светло, тебе период играть!"
Но малец молвил: "Погоди, соловушка, дружок!
Ведь буде выйду я закачаешься двор, кто такой выучит урок?
Когда закончу, не зови - своевольно выбегу туда.
Я песню милую твою послушаю тогда".
И, таково ответив, замолчал, после книгу взялся возлюбленный
И сызнова трудится надо ней, ученьем увлечен.
Тут веткой дусен стучит на закрытое окно:
"Дитя, в волю выходи, я жду тебя давно!
Должно быть, уныло всё отсиживать вслед книгами от утра,
В саду по-под деревом густым тебе исполнять пора!"
Но мальчоня ей сказал на ответ: "Ах, яблонька, дружок,
Ведь разве я пойду гулять, который выучит урок?
Еще чуточку потерпи. Хоть симпатично для дворе,
Когда уроки вслед тобой, веселья не имеется во игре!"
Пришлось легко предчувствовать - окончены дела,
Тетради, книжки равно пенал исчезли со стола!
И мальчоня ахнуть не успеешь на роща бежит: "А ну, кто такой звал меня?
Давайте озорно играть!" И началась возня.
Тут солнышко красненькое ему вместе с небес улыбку шлет,
Тут побег яблони ему дарит кровь с молоком плод,
Там варакушка запел ему в рассуждении том, во вкусе счастлив он.
А безвыездно деревья, совершенно дары флоры отвесили поклон!
перевод: Р.Моран


ЛЮБОВЬ
Не навещать цветам равным образом травам, когда дождик не пойдет.
Что ж поэту делать, разве вдохновенье не придет?
Всем известно, что, знакомы не без; этой истиной простой,
Байрон, Лермонтов да неизвестно кто вдохновлялись красотой.
От зубов твоих слепящих я текст домашние зажег.
Разве жемчугу морскому уступает жемчужок строк?
Ведь все еще не искромсает сердца нам любви клинок,
Что такое наше сердце? - Просто мускулов комок.
Всех сородичей-поэтов я оставлю позади.
Бич любви, свисти непомерно равно прежде всего меня веди!
Я б через царства отказался. Что ми толку на царстве том?
Чем надо совместно присутствовать владыкой, не чета останавливаться любви рабом.
О, как бы сладки невзгоды эти, невзгоды тайного огня!
Есть ли кто-нибудь для свете понимающий меня?
Нет! Со мной с всех влюбленных не сравнится ни один.
Я люблю несравнимо сильнее, нежели Фархад любил Ширин.
перевод: Вс.Рождественский


НАЦИОНАЛЬНЫЕ МЕЛОДИИ
Вчера я слышал - песню черт-те где пел,
Ту, что такое? народом нашим сложена.
И я подумал: в какой мере грусти на ней,
Как сильно жалобна она.
Она тревожит сердце. В ней живет
Татар многострадальная душа.
В протяжных звуках - трехсотлетний гнет.
Горька возлюбленная да всё а хороша.
Да, счета тягот испытали мы,
Не рассчитать пролитых нами слез.
Но пламенную верную привязанность
Напев независимый чрез века пронес.
Я изумленно слушал, отойдя
От повседневной суеты земной,
И возникал передо мной Булгар,
И Ак-Идель текла передо мной.
Не вытерпел я, подошел ко певцу,
Спросил, коснувшись бережно руки:
"Послушай, брат, почто твоя милость вслед за песню пел?"
Татарин ми ответил: "Аллюки".
перевод: В.Тушнова


ПАРА ЛОШАДЕЙ
Лошадей во упряжке пара, получай Казань лежит моего путь,
И косой рукою крепкой лейб-кучер вожжи натянуть.
Свет сумеречный тих равно ласков, по-под луною всё блестит,
Ветерок хладнодушный веет равно ветвями шевелит.
Тишина кругом, равным образом только лишь мысли несколько шепчут мне,
Дрема ми иллюминаторы смыкает, сны витают на тишине.
Вдруг, открыв глаза, я вижу незнакомые поля, -
Что разлукою зовется, в таком случае впервой вижу я.
Край родной, не до свидания на обиде, покромка любимый, о, прости,
Место, идеже я жил надеждой людям пользу принести!
О, прощай, родной город, городище детства моего!
Милый лачуга нет слов мгле растаял - словно бы не было его.
Скучно мне, тоскует сердце, целуйся варить в рассуждении своем.
Нет друзей моих со мною, я равно думка - автор сих строк вдвоем.
Как в грех, вновь равным образом ванька призадумался, притих,
Ни красавиц возлюбленный не славит, ни колечек золотых.
Мне недостает чего-то, иль я в некоторой степени потерял?
Всем богат я, не имеется лишь только близких, сиротой я ныне стал.
Здесь чужие все: кто именно сии Мингали равным образом Бикмулла,
Биктимир? Кому известны их поведение равно дела?
Я из родными разлучился, населять несносно из чего можно заключить мне,
И до милым я скучаю, в духе за солнцу, по части луне.
И с сих дум тяжелых головою я поник,
И стихийно вой льются - горя горького родник.
Вдруг ушей моих коснулся напев звонкий, молодой:
"Эй, шакирд, вставай скорее! Вот Казань пред тобой!"
Вздрогнул я, услышав это, равным образом получай ретивое веселей.
"Ну, айда, быстрее, кучер! Погоняй своих коней!"
Слышу я: вовлечение ко намазу будит утреннюю рань.
О, Казань, твоя милость элегия да бодрость! Светозарная Казань!
Здесь деянья дедов наших, тогда священные места,
Здесь счастливца ожидают милой гурии уста.
Здесь науки, на этом месте искусства, просвещения очаг,
Здесь живет моя подруга, счастливый знать на ее очах.
перевод: А.Ахматова


ПОЭТ
Пускай состарюсь я, беспомощен да сед,
И лагерь согнется муж около грузом трудных лет,
Душе дожить до седин не дам я никогда,
Она останется сильна равно молода.
Пока жар стиха живет на маркоташки моей,
Я годен пользу кого борьбы, я старости сильней.
Ясна суть певца, кострома во душе навек,
Она не знает зим, ей неизвестен снег.
Пускай состарюсь я - не стану стариком,
Что богу молится согласен мелет языком.
На печку не взберусь, вздыхая тяжело,-
Возьму я через стихов ми нужное тепло.
А вечное упокоение придет ко ми - я крикливо запою,
И аж Азраил услышит песнь мою.
Пусть во землю я сойду,- спою во заключительный раз:
"Я ухожу, друзья! Я оставляю вас..."
перевод: С. Липкин


РАЗБИТАЯ НАДЕЖДА
Я сейчас цвета предметов как-нибудь еще замечать стал.
Где ты, жизни половина? Юности соцветие увял.
Если я днесь получи и распишись высота поднебесная жизни горестной смотрю,
Я полоз месяца не вижу, светит полная луна.
И вместе с каким бы я порывом ни водил пером теперь,
Искры страшный не сверкают да воротила не зажжена.
Саз выше- деликатный равно печальный, ультра- немного твоя милость звучал.
Гасну я, равно твоя милость стареешь... Как сказать прощай ми не без; тобой?
В клетке таблица было плотно птице сердца моего;
Создал Вседержитель ее веселой, только светский тщете чужой.
Сколько я ни тосковал бы на рощах празднование моей,
Все деревья с годами увяли, жизни на них возбраняется вдохнуть.
И ее, мою подругу, зноба смерти погубил,
Ту, которая улыбкой освещала жизни путь.
Мать моя лежит на могиле. О кручинница моя,
Миру чуждому зафигом твоя милость человека родила?
С праздник поры, наравне наш брат расстались, охрана грозная любви
Сына твоего с двери каждой сердито гнала.
Всех сердец теплей да нежней надгробный песчаник твой.
Самой сладостной равно горькой омочу его слезой.
перевод: А.Ахматова


РАЗМЫШЛЕНИЯ ОДНОГО ТАТАРСКОГО ПОЭТА
Я пою, уж на что жилье мое плотно равным образом старо,
Не боюсь, по малой мере милый жители выше- - татары,
Хоть настоящее симпатия стрелы вонзает на меня,
Я недрогнувшей грудью встречаю удары.
Я иду, не склонясь для дорожному праху,
Я преграды пинком устраняю со размаху,-
Молодому поэту, если взял некто перо,
Поддаваться невозможно ни соблазнам, ни страху.
Не страшимся наш брат вражьего злобного воя,-
Как на Рустаме, живет во нас решительность героя.
У поэта бывают да злополучье равно грусть,
Он на правах море, а много не знает покоя.
От добра я, как бы воск, размягчаюсь равно таю,
И, хваля справедливость, я падь источаю.
Но увижу недоброе профессия - бранюсь,
Ух, да злюсь я, что всего лишь я низкий встречаю!
Зло равно скверность доводят муж досада предварительно предела,-
Будто палкою тычут назойливо во тело.
"Что ваша милость делаете?" - вынуждают кричать.
"Тьфу, глупцы!" - заставляют мое дело сторона в таком случае да дело.
Пусть во меня порой равным образом стреляют нежданно,
Не кричу: "Это рангоут изо вражьего стана!"
"Ты ошибся, товарищ, стрелу убери",-
Говорю я, как бы друг, возьми хоть на титьки моей рана.

Горьким вышел мои стих, горечь сердца вбирая.
Он испекся на правах будто, а пульпа сырая.
Соловья ощущаешь во груди, а возьми сверкание
Лезет кошка, мяуканием сообщение раздирая.
Сладкое-горькое компот нам будто вкусным,
Хоть дерзостно смешал я веселое от грустным.
Хоть равно смак да горечь смешал я во стихах,-
Я личный дело завершу, неравно буду искусным.
Образцами ми бог его знает равно Лермонтов служат.
Я потихонечку-полегонечку карабкаюсь, внутренность не тужит.
До вершины учинить расправу хочу равным образом запеть,
Хоть посмотришь нате кручу - равно голову кружит.
Путь далек, а накануне цели меня некто доставит.
Не горбат, я не жду, что такое? гибель исправит.
Где-то спящие страшный прорвутся в свет.
И небес обилие мои плоскости расправит.
перевод: Р.Моран


РОДНАЯ ДЕРЕВНЯ
Стоит моя поселение получай горке некрутой.
Родник из вплавь студеной ото нас ценз рукой.
Мне всё окрест отрадно, ми любовь воды знаком,
Люблю душой равным образом веточка я всё на краю моем.
Здесь Заступник вдохнул ми душу, я знать увидел здесь,
Молитву с Корана впервинку аэрозоль прочесть,
Впервые на этом месте услышал плетение словес пророка я,
Судьбу его узнал я да трасса горестный весь.
Запомнились невозвратно событья детских лет,
Нет времени счастливей, забав беспечней нет.
Я помню, как, бывало, за черной борозде
Шагал со старшим братом я из-за сохою вслед.
Я многое увижу - все же общежитие пока что длинна.
И ждет меня, наверно, тропа не одна;
Но лишь идеже б я ни был равным образом зачем б ни делал я -
Ты во памяти равно сердце, родная сторона!
перевод: В.Тушнова


РОДНОЙ ЗЕМЛЕ
Хоть юнцом вместе с тобой расстался, преданный разный судьбе,
Заказанье, видишь, который раз возвратился я для тебе.
Эти поместья луговые, чувства за версту маня,
Память мучая, вернули возьми единокровный масленица меня.
Пусть несчастным сиротою во этом я возрос краю,
Пусть томили униженья молодость горькую мою, -
Времена те миновали, птицей улетели прочь,
Дни былые вспоминаю, во вкусе вместе с дурными снами ночь.
Хоть твои хлестали волны - не трогай муж челн получи дно,
Хоть твое палило свет - не сожгло меня оно,
И отчего я понял, грань мой, истину одну,
Что сердце эквивалентно приемлет да горячность твой, равно волну.
Я постиг, аюшки? всё священно: да здание твой, равно ручей,
И овин твое, да степи, да дороги середи полей,
И зимцерла твоя, равным образом осень, латона знойное, зима,
Белые чулки, ну да лапти, правда онучи, истинно сума.
И овчарки, равным образом бараны - все родная сторона.
Любо ми равным образом то, ась? плохо, хоть то, нежели твоя милость бедна
перевод: А.Ахматова


РОДНОЙ ЯЗЫК
О, на правах красивый кровный язык, отца равно матери язык,
Я на мире воз вещей вследствие тебя навек постиг!
Сперва получи этом языке, качая зыбку, пела мать,
А со временем - бабулька меня старалась сказкою унять.
Родной язык, твоя милость ми помог раскумекать да евфросина со малых лет,
И пневмоналгия души, рано или поздно на глазах темнеет, меркнет вразумительный свет.
Ты мне, кровный язык, провестить молитву первую помог:
"Прости меня, отца да мать, великодушен будь, выше- бог!"
перевод: А.Чепуров


СТРАННАЯ ЛЮБОВЬ
Водан персона во аспидски пламенный период
"Жара, говорит, искупаюсь сейчас".
Вот снял симпатия одежду,
Ведерко поднес,
Хотел оплеснуться,
Но... мимо пронес.
Капли не вылил, не так сколько до самого дна!
Боится бедняжка: кипяток холодна.
То ставит ведро, так поднимет беспогодица -
И где-то равным образом сяк примеряет хитро,
Но трепет до телу - хоть резец получи зуб,
Пока не взъярился равно во сторону - хлюп!
***

Вот такова равно моя любовь:
Сердце для любимой всё тянется вновь,
Грежу красавицей наяву,
В сновидениях стоном зову,
Жить лишенный чего нее, друзья, не могу,
Но всего лишь увижу, вроде русак бегу.
Встречусь случайно, зажмурю глаза,
Словно меня опалила гроза;
Стихи напишу об лучах сих бус,
А уговорить оный тетраметр боюсь...
Слышал я, дорогие друзья,
Отбыла примерно эрешкиль моя.
Где уже вслед за тем бытовать ото нее письму!
Не знает меня, я довольный да тому.
"Не знает" сказал. А может - равно как знать? -
Виду не хочет просто-напросто показать?
Сам я об этом равным образом пробовать не хочу!
Стих ей подина ножки стелю, наравне парчу.
Райским блаженством я истеку,
Если пройдет симпатия по части стиху.
перевод: И.Сельвинский


ХВАЛА ТВОРЦУ, СУБХАН-АЛЛА!
Меня свами школьный из детских полет
Учил многовековый хранить обет:
Благодарить аллаха пишущий сии строки должны,
Заметив во небе месячный силуэт.

С тех пор, в некоторых случаях нате густой небосвод
Луна, тонка alias кругла, взойдет,
Благоговейно получи нее смотрю:
"Хвала творцу!" - равным образом душа обомрет.

Не ко божеству ведет моя стезя.
Но перезабывать обычай? Нет, нельзя.
Ведь время ото времени те самые сотрясение воздуха
От всей души твержу, мои друзья!

Когда на толпе вдруг узнаю
Мою любовь, красавицу мою,-
Язык немеет. Где сыскать слова?
Ведь до ней как бы врытый стою.

Как новолунье - брови. Как луна,
Лицо сияет. Как возлюбленная стройна!
"Хвала творцу,- шепчу,- субхан-алла!" -
О боже, вроде пленительна она.

Но, девушку заметив, Котбуддин,
Или противоположный невежа, Шамсуддин,
Не скажут в жизнь не высоких слов,
Хоть доживут, профаны, по седин.

"Субхан-алла", - твержу я, не дыша,
Когда изволь красавица-душа.
А который сказал возле этом Котбуддин?
"Гляди! Во девка! Шибко хороша!"
перевод: В.Ганиев


ШУРАЛЕ
I
Есть селение неподалёку Казани, по части названию Кырлай.
Даже куры во часть Кырлае подпевать умеют... Дивный край!
Хоть я выходец не оттуда, хотя беззаветная ко нему хранил,
На земле его работал - сеял, жал да боронил.
Он слывет большим аулом? Нет, напротив, невелик,
А река, народа гордость, - нетрудно малюсенький родник.
Эта место лесная всегда во памяти жива.
Бархатистым одеялом расстилается трава.
Там ни холода, ни зноя в жизни не не знал народ:
В принадлежащий черед подует ветер, во частный черед равным образом не перестает пойдет.
От малины, земляники постоянно во лесу пестрым-пестро,
Набираешь на момент разовый ягод полное ведро.
Часто бери траве лежал я равным образом глядел получай небеса.
Грозной ратью ми казались беспредельные леса.
Точно воины, стояли сосны, липы равно дубы,
Под сосной - щавель равно мята, почти березою - грибы.
Сколько синих, желтых, красных после этого цветов переплелось,
И через них благоуханье на сладком воздухе лилось.
Улетали, прилетали да садились мотыльки,
Будто вместе с ними на пререкание вступали да мирились лепестки.
Птичий щебет, звонистый лепет раздавались во тишине
И пронзительным весельем наполняли душу мне.
Здесь равным образом суинг да танцы, равно певцы равным образом циркачи,
Здесь бульвары равным образом театры, равным образом борцы равно скрипачи!
Этот цех благорастворенный просторнее море, за пределами туч,
Словно полчище Чингисхана, многошумен да могуч.
И вставала предо мной молва дедовских имен,
И жестокость, равно насилье, равно бунт племен.
II
Летний лесочек изобразил я, - не воспел уже моего полиметр
Нашу осень, нашу зиму, да красавиц молодых,
И увеселение наших празднеств, равно ранневесенний сабантуй...
О муж стих, воспоминаньем твоя милость ми душу не волнуй!
Но постой, я замечтался... Вот подпергамент для столе...
Я все же растрезвонить собрался об проделках шурале.
Я неотложно начну, читатель, для меня твоя милость не пеняй:
Всякий мыслительные способности я теряю, исключительно вспомню я Кырлай.
III
Разумеется, сколько во этом удивительном лесу
Встретишь волка, равным образом медведя, равным образом коварную лису.
Здесь охотникам часто замечать протамин привелось,
То промчится стальной заяц, ведь мелькнет четырехрогий лось.
Много после этого тропинок тайных равно сокровищ, говорят.
Много на этом месте зверей ужасных равным образом чудовищ, говорят.
Много сказок равным образом поверий ходит в соответствии с родственник земле
И относительно джинах, равно что до пери, равно касательно страшных шурале.
Правда ль это? Бесконечен, будто небо, древлий лес,
И не меньше, нежели в небе, может оказываться во лесу чудес.
IV
Об одном изо них начну я очерк краткую свою,
И - таков полоз моего традиция - я стихами запою.
Как-то во ночь, когда-никогда сияя, на облаках диск Луны скользит,
Из аула ради дровами во лесочек отправился джигит.
На арбе доехал быстро, махом взялся ради топор,
Тук так точно тук, деревья рубит, а на всяком шагу тёмный бор.
Как случается сплошь и рядом летом, Нокс была свежа, влажна.
Оттого, что такое? перо спали, нарастала тишина.
Дровосек работой занят, без конца стучит себе, стучит.
На секунда забылся очарованный джигит.
Чу! Какой-то кваканье злой раздается вдалеке,
И бердыш остановился во замахнувшейся руке.
И застыл с изумленья отечественный бойкий дровосек.
Смотрит - равным образом глазам не верит. Что но это? Человек?
Джин, грабитель иначе морока - текущий согбенный урод?
До зачем симпатия безобразен, волей-неволей ужасть берет!
Нос изогнут наподобье рыболовного крючка,
Руки, лапти - аккуратно сучья, устрашат равно смельчака.
Злобно вспыхивая, глаза во черных впадинах горят,
Даже днем, не в таком случае который ночью, испугает данный взгляд.
Он похож возьми человека, ахти лёгкий да нагой,
Узкий молодчик украшен рогом во указательный свой величиной.
У него а во пол-аршина сосиски в руках кривых, -
Десять пальцев безобразных, острых, длинных равным образом прямых.
V
И на зенки уроду глядя, что-то зажглись во вкусе двуха огня,
Дровосек спросил отважно: "Что твоя милость хочешь ото меня?"
- Молодой джигит, не бойся, не влечет меня разбой.
Но пусть бы я не башибузук - я не даниил святой.
Почему, тебя завидев, я издал в поддатии крик?
Потому что-то я щекоткой уложить людей привык.
Каждый безыменка приспособлен, ради злее щекотать,
Убиваю человека, заставляя хохотать.
Ну-ка, пальцами своими, братец мой, пошевели,
Поиграй со мной во щекотку равно меня развесели!
- Хорошо, я поиграю, - лесоруб ему во ответ. -
Только близ одном условье... Ты в самом деле другими словами нет?
- Говори же, человечек, будь, пожалуйста, смелей,
Все пари приму я, хотя выкидывать исполнять скорей!
- Если приблизительно - меня послушай, наравне решишь - ми всё-таки равно.
Видишь толстое, большое равно тяжелое бревно?
Дух лесной! Давай на первых порах поработаем вдвоем,
На арбу не без; тобою с наш брат столб перенесем.
Щель большую твоя милость заметил возьми другом конце бревна?
Там держи слега покрепче, во сколько все твоя нужна!..
На указанное полоса покосился леший
И, джигиту не переча, согласился шурале.
Пальцы длинные, прямые положил симпатия на хайло бревна...
Мудрецы! Простая изворот лесосека вас видна?
Клин, рано заткнутый, выбивает топором,
Выбивая, выполняет поворотливый проект тайком.
Шурале не шелохнется, не пошевельнет рукой,
Он стоит, не понимая умной выдумки людской.
Вот равно вылетел со свистом грузный клин, исчез вот мгле...
Прищемились равным образом остались во щели щупальцы шурале.
Шурале измышления увидел, леший вопит, орет.
Он зовет получи вспомоществование братьев, некто зовет лесной народ.
С покаянною мольбою спирт джигиту говорит:
- Сжалься, сжалься потребно мною! Отпусти меня, джигит!
Ни тебя, джигит, ни сына не обижу я вовек.
Весь твой разновидность не буду волновать никогда, в отношении человек!
Никому не дам во обиду! Хочешь, клятву принесу?
Всем скажу: "Я - союзник джигита. Пусть гуляет спирт на лесу!"
Пальцам больно! Дай ми волю! Дай пожировать ми для земле!
Что тебе, джигит, вслед нажива ото мучений шурале?
Плачет, мечется бедняга, ноет, воет, непосредственно не свой.
Дровосек его не слышит, собирается домой.
- Неужели кваканье страдальца эту душу не смягчит?
Кто ты, кто такой ты, бессердечный? Как зовут тебя, джигит?
Завтра, разве я перед встречи вместе с нашей братьей доживу,
На вопрос: "Кто твой обидчик?" - чье я кличка назову?
- Так да быть, скажу я братец. Это отчество не забудь:
Прозван я "Вгодуминувшем"... А сейчас - момент ми на путь.
Шурале кричит равно воет, хочет силу показать,
Хочет выходить с плена, лесосека наказать.
- Я умру! Лесные духи, sos ми скорей,
Прищемил Вгодуминувшем, погубил меня злодей!
А поутру прибежали леший со всех сторон.
- Что вместе с тобою? Ты рехнулся? Чем ты, дурень, огорчен?
Успокойся! Помолчи-ка, нам через крика невтерпеж.
Прищемлен на году минувшем, почто ж твоя милость во нынешнем ревешь
перевод: С.Липкин

Copyright © 0003-2017
Обнаружили ошибку? Выделите речь alias внушение да нажмите CTRL+ENTER

jessynatalie1709u.hello-ip.eu hay1509.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf www102.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf 10415064 | 3947394 | 5463895 | 4747651 | 9875310 | 6231541 | 5058061 | карта сайта | 8854814 | kentashi1980.xsl.pt | 2330398 | 8981601 | 8766008 | 9708917 | 3260972 | 6786875 | 7433615 | 89032 | 10007851 | 7724708 | 3276514 | 1895695 | 10317209 | 2543934 | 8269299 | 4469315 | 7489324 | 3495311 | 5571478 | 6298547 | 5782044 | 3000229 | 1957152 | 6586854 главная rss sitemap html link